Отчитываюсь про оркестр народных инструментов.

Офигенно, офигенно они играют «Метель»!

Но Бог и КЗ Чайковского не могли нам не изгадить вечер. «Метель» не только играли, но и, черт возьми, читали. Силами артиста из театра Пушкина. То есть, вы понимаете. Оркестр играет секунд 20 — вступает чтец. И какие бы там крещенды не требовались, играть громко нельзя — чтеца не слышно.

Иногда оркестру надо чуть погромче все-таки сыграть — артист начинает орать. Артист устает орать — оркест начинает играть тихо. Потом и вовсе замолкает. Потом артисту надо водички попить — оркестр без него секунд 20 играет. Потом у артиста сцена заканчивается — оркестр музыку заканчивает, не доиграв. При этом «Метель», которая Пушкина — произведение не слишком короткое для чтения в первом отделении. Поэтому артист читает быстро. Артикуляции на быстрое чтение ему не хватает. Поэтому сначала он булькает целую сцену невразумительно — потом, в паузе, дышит как собака на жаре, в себя приходит. Оркестр играет.

Цирк в результате выходит. И очень хочется взять большую балалайку и прихлопнуть артиста — чтобы не мучился и дал людям музыку послушать.

Короче, мы теперь с Анькой хотим послушать «Метель» именно в исполнении осиповского оркестра, чтобы без ансамбля, самбля.

Во втором отделении играли Свиридова и Чайковского. И лично мне стало понятно вот что. Когда все эти народные инструменты нормально бряцают по нотам — все хорошо (как они играли танец феи драже, как играли!). Как только они вспоминают про народность и включают режим «паркинсон и тыгыдым» — всё. Вся моя небогатая культурность заканчивается и я начинаю ждать, когда сообразно моменту из-за кулис, лесами темныма и горами высокима, выдут Маха и Жужа. В городах концерты давать и пользоваться большим успехом. Так до Парижу и доправятся

ЗЫ: Изумление (я про приятное изумление, а не про чтеца) было только одно — барышня по имени Дарья Рубцова. «20 лет… Оркестр Русская удаль… Народное пение» — прочитали мы с Анькой и такие — фууууууууууу. Но это оказалась невероятная барышня с невероятным голосом. Грудным, чистым, мощным, с ветром, полем и волей — без всей этой псевдонародной гнусавости. Она свиридовскую «Березку» пела — мы с Анькой замерли и отмереть не могли. Я вот до сих пор не могу

Анна Рождественская

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Leave a comment

Your email address will not be published.


*